Рассказы участников чеченской войны

Ежедневно саперы вступают в игру со смертью. Тротиловые сюрпризы ждут своего часа на деревьях, фонарных столбах, в пластике из-под «пепси» и даже в обычной сигаретной пачке. Каждый клочок земли разрушенного Грозного густо усеян гильзами и осколками. Миноискатель здесь бесполезен. Вся надежда только на руки, глаза и… интуицию сапера.

Рассказ бойца

Он абсолютно не похож на книжного или киношного рейнджера, который один в поле воин. Он не амбал-крушитель. Скромен, незаносчив, доброжелателен. Любит свое дело, которому отдается весь, без ос­татка. Короче, гвардии подполковник Владимир Чабанов мало смахивает на героя. Хотя в действи­тельности настоящий Герой России. Человек, выне­сший немало трудностей, не раз смотревший смер­ти в глаза.

С утра их били на лобном пятачке дагестанской горы Чабан. Били сильно. Были минуты (не скрыть), когда в голову лезли червем точившие волю мысли: «Пе­редайте родным…» Но отчаяния не было. Была уверенность, что спасут, вытащат, покарают этих сволочей за все, что они вот тут, сейчас с ребятами делают.

Мы уже публиковали на нашем сайте несколько материалов о пресловутых «белых колготках» (чеченских снайпершах) и их участии в первой и второй чеченской компаниях. Сегодня мы предлагаем вам ознакомиться ещё с одним материалом по этой теме от Владимира Литовкина.

В районе улицы Ипподромной работал снайпер. Причем снайпер, что называется, от Бога. Бил уверенно метров с пятисот-шестисот. Расстояние для снайперской стрельбы немаленькое. Снайпера охраняла группа из пяти боевиков, которая имела в своем распоряжении автомобиль “Волга”. Работал снайпер, как правило, из полуразрушенных домов. Охрану оставлял внизу, а сам поднимался наверх и долбил. Во время стрельбы с ним рядом никого не было.

В рассказе офицера-десантника, прошедшего через ад новогоднего, с 1994 на 1995 год, штурма Грозного, нет воспоминаний о падающем снеге, декабрьском и январском холоде. "Почему?" - думал я. Зима в Чечне - испытание снегом, дождем, каленым ветром. И понял, что для офицера-разведчика, интеллектуала, самым мучительным истязанием в те дни была не зима, а то, о чем он поведает сам...

Я ЧАСТО ВСПОМИНАЮ, как мы уходили из Чечни в 96-м. Это была моя последняя командировка в ту войну. Практически тайком, под броней, меня провезли в расположение одного из батальонов, который должен был уходить последним. "Светиться" среди боевиков мне было опасно. За годы войны им порядком намозолили глаза наши статьи и репортажи… 

Перед выездом в Первомайское «Витязям» обещали: операция по освобождению заложников займет максимум дней десять, а по том — обратно на базу, отдыхать после многомесячной командировки на войну, из которой отряд вернулся 2 декабря 1995 года. Однако бывалым спецназовцам не очень-то верилось что их бросок будет скоротечным — слишком взрывоопасной в то время была обстановка в Чечне. Так в конечном счете и оказалось.