Рассказы участников чеченской войны

Командир отряда 22-й отдельной бригады разведки ГРУ майор Морозов оказался в Чечне в самом начале Первой чеченской кампании. Уже в январе, выполняя задание в горах, недалеко от села Комсомольское он угодил в засаду со своим отрядом. Бойцы попали в плен к чеченским боевикам. Его, как командира, сразу отвели к начальникам разведки и контрразведки - двум крепким мужчинам, в которых чувствовался военный опыт.

Тоня Карманова держала в руках маленькую, 5 на 6, фотографию. С нерезкого снимка смотрел муж, Олег. Черно-белый прищур его глаз скрадывал бездонное голубое небо, которое всегда пряталось под светлыми соломенными ресницами. Под мягкими ресницами — такое доброе голубое небо…

Для златоустовского ОМОНа очередная, седьмая по счету тревожная командировка в Чечню закончилась успешно. Все милиционеры вернулись домой живыми и здоровыми, Новый год встречали со своими семьями. Шампанское пили, поздравляли друг друга, желали, чтобы в прошлом осталась эта жестокая, затянувшаяся чеченская война.

Разведчики уходили в ночь. Их действия были смелыми и дерзкими. На двух фургонах-рефрижераторах около шестидесяти человек сумели проехать сквозь посты ваххабитов и проникнуть в селение Чабанмахи. Ранним утром 29 августа они, так и не замеченные боевиками, уже стояли у подножия горы Чабан, которую им предстояло штурмовать. Там, наверху, находился ретранслятор боевиков, и его надо было захватить и уничтожить.

В 1995 году, отслужив срочную в ВДВ, я хотел продолжить службу в «крылатой гвар­дии» по контракту. Но разнаряд­ка была только в пехоту. А уж там я настоял на разведке.
Наш разведвзвод в батальоне был нештатным. По крайней мере так говорил комбат. Но вооружение и обеспечение были на высоте. Только в нашем взводе из всего батальона были две БМП-2 и БРМ. На БМП моего отделения, на левом фальшборту, я написал белой краской: «Не стреляй, дурак, — меня дома ждут».

Наша первая встреча с ним была похожа на боестолкновение в Чечне. Неожиданное, стремительное и требующее полной выкладки всех своих сил общение.

…Передо мной лежит часть его дневниковых записей. Еще один дневник еще одного человека, прошедшего дорогами войны. Без знаков различия, без фамилий и имен – его взгляд на события. Для таких как он, эти страницы написаны черными сгустками крови. На грани жизни и смерти все события принимают черно-белое изображение. Каждый решает сам, где негатив, где позитив…

Рассказывает Герой России, полковник Владимир Владимирович Недобежкин

Первые военные, которых я увидел, вежливо остановили нашу «Таврию», с серьезным равнодушием проверили документы и, галантно откозыряв, разрешили проехать блок-пост, перегораживающий шоссе Ростов-Баку на границе Ингушетии.

Такой же январь, тот же снег, те же руины. Вой снарядов, разрывы. Запах смерти — кислый толовый, смрадный, соляровый. Сырая муть тумана, ползущие к небу жирные клубы горящей нефти. Все это уже было! Пять лет назад я вот так же лежал в километре от дворца Дудаева, вжимаясь в угол между разбитым холодильником и растрескавшимися стенами. Так же била по позициям боевиков артиллерия. Но то была другая война. 

Верблюжий ландшафт располагал к таинственности. Раз — бугор, два — бугор. А за ним… инопланетяне. Леха сначала прицелился. Потом потряс головой. Поцарапал висок желто-грязным «маникюром» большого пальца. Ч-черт! Инопланетяне не уходили, не улетучивались. Их даже стало больше: четверо вместо двоих.