Рассказы участников чеченской войны

Весной 2002 года я провел только 14 дней там, где была «закончена основная фаза военных действий». Меня спрашивали: почему Чечня, а не Израиль либо Афганистан? Говорили, что в Чечне «ничего интересного не происходит». За все время командировки я не встретил ни одного коллеги и часто слышал от военных: «Вы (пресса) врете, что война закончилась, поэтому и не ездите к нам».

Я предлагаю вашему вниманию свой дневник, который вел все 14 дней ТАМ, ГДЕ НЕТ ВОЙНЫ.

В районе улицы Ипподромной работал снайпер. Причем снайпер, что называется, от Бога. Бил уверенно метров с пятисот-шестисот. Расстояние для снайперской стрельбы немаленькое. Снайпера охраняла группа из пяти боевиков, которая имела в своем распоряжении автомобиль “Волга”. Работал снайпер, как правило, из полуразрушенных домов. Охрану оставлял внизу, а сам поднимался наверх и долбил. Во время стрельбы с ним рядом никого не было.

31 октября 2000 года, в аэропорту Северный, который находится в нескольких километрах от Грозного, состоялось торжественное мероприятие по вводу в служебно боевую деятельность 46-й отдельной бригады оперативного назначения Севере Кавказского округа внутренних войск МВД России.

11 сентября 1999-го разведчики морской пехоты Черноморского флота под общим командованием тогда еще майора Вадима Клименко прибыли в район, непосредственно прилегающий к границам свободной от всех законов — и человеческих, и государственных — Ичкерии. Черноморцам предоставили три недели для дополнительной подготовки, доукомплектования и обмена боевым опытом с другими спецподразделениями. А затем для них началась настоящая война.

«Пусть люди знают, что было на этой войне. Правду. Такую, какая она есть…» — один из немногих бойцов 131-й Майкопской бригады, оставшихся в живых.

Беседа конца прошлого тысячелетия

Интервью с участником боевых действий в Чечне, август 1999

Стояла темная холодная ночь. Дождь и ветер безжалостно хлестали по лицу, а ноги уходили в грязь по самую щиколотку. Как сто, двести, четыреста лет назад, наши брали горку пешей атакой. Пробежав десятки метров, десантники плюхались в грязь. Секунды передышки, и снова вперед. Невыносимо тяжелые «броники», неудобные каски, вражеский огонь и эта мерзкая грязь могли помешать кому угодно, только не им. Потому что все они – от солдата до командира полка – не раз в глубине души мечтали о подвиге. И время совершить этот подвиг пришло!

В воскресные дни здесь много прихожан. Храм святителя Николая, что в Пыжах, находится в самом центре Москвы, рядом с Третьяковской га­лереей. Место бойкое. В церкви много детей, плы­вет запах ладана, в такт легкому дыханию ветерка из приоткрытого окна ко­лышутся огоньки свечей. Идет служба, и голос протоиерея хорошо слышен даже в последних рядах: — ..И особо чтим мы новомученика воина Евге­ния…

К комендатуре зарулил чужой КамАЗ. Постовые на КПП, встретив машину настороженно, вдруг из-за мешков защит­ных повыскакивали, улыбки на лицах засветились. Те, что под тент загляну­ли, смеются, руками машут:

Первую чеченскую кампанию мы «зачерпнули» с ноября 1994 года. После непродолжительных тактических занятий и довооружения в Казачьих Лагерях Ростовской области прибыли в Моздок, оттуда 31 декабря в составе группировки сил МВД вошли в Грозный. С 10 января 1995 года дислоцировались на городском молзаводе.