Рассказы участников чеченской войны

Март 1996, Чеченская республика.

В числе тех, кто накануне Нового года оказался блокированным боевиками Дудаева в Гудермесе, был и отряд Волго-Вятского управления внутренних дел на транспорте. Наш корреспондент встретился с его майором милиции В. Мозолькиным, только что вернувшимся оттуда.

Март 2000 года. Чечня. В палатку, где располагался командный пункт восточной группировки, вошел плотного телосложения генерал-майор. командующий группировкой генерал-лейтенант Сергей Макаров поднялся ему навстречу:
- Здравствуйте, Николай Семенович, давненько мы не виделись.
Генерал-майор Калабухов сообщил, что убывает из Ханкалы в штаб своего корпуса и хотел бы повидаться с сыном.

Ломали, или Али Лев, как прозвали его чеченские товарищи, - один из сотен турок, которые сражались в Чечне, Афганистане и Боснии, некоторые как члены "Аль-Каиды".

В 1995 году, отслужив срочную в ВДВ, я хотел продолжить службу в «крылатой гвар­дии» по контракту. Но разнаряд­ка была только в пехоту. А уж там я настоял на разведке.
Наш разведвзвод в батальоне был нештатным. По крайней мере так говорил комбат. Но вооружение и обеспечение были на высоте. Только в нашем взводе из всего батальона были две БМП-2 и БРМ. На БМП моего отделения, на левом фальшборту, я написал белой краской: «Не стреляй, дурак, — меня дома ждут».

Война пахнет всегда одинаково - солярой, пылью и немного тоской. Этот запах начинается уже в Моздоке. Первые секунды, когда выходишь из самолета, стоишь ошарашенно, лишь ноздри раздуваются, как у коня, впитывая степь... Последний раз я был здесь в двухтысячном. Вот под этим тополем, где сейчас спят спецназовцы, ждал попутного борта на Москву. А в той кочегарке, за "большаком", продавали водку местного розлива, с невероятным количеством сивухи. Кажется, все так и осталось с тех пор, как было.

26 ноября 1994 года. Сегодня началась война, летают самолёты. Бомбят. В центре города бои. С трёх сторон в центр города вошли войска оппозиции и танки, на городских улицах танки не могут маневрировать и их подбивают с крыш домов. В центре много разбитых зданий, горят танки. Много людей убитых и сгоревших, остатки человеческих тел лежат на асфальте, на сгоревшей технике, висят на деревьях. От центра города идёт непрерывный гул, слышны взрывы, грохот. Наш район находится не в центре, поэтому все люди вышли во дворы, на улицы и оттуда наблюдают за происходящим в центре города. Люди передают друг другу каждую новость шепотом, смотрят на зарево пожарищ, слушают грохот орудий. Люди стараются держаться вместе. В квартире просто невозможно находиться, так и тянет во двор, к людям. Сегодня день моего рождения. Из всех приглашенных пришли только родители моего мужа (из соседнего подъезда) и мой отец. Застолья, конечно же, не получилось. Все немногие тосты только за то чтобы поскорее закончился этот кошмар.

Рассказывает Герой России, полковник Владимир Владимирович Недобежкин

21 февраля 2000 года навсегда стал черным днем для армейского спецназа. В этот день в Чечне в районе села Харсеной в одном бою погибли три группы разведчиков армейского спецназа – двадцать пять человек. Выжили всего двое. Мне удалось побеседовать с непосредственным участником и свидетелями этих трагических событий: старшим сержантом Антоном Филипповым – одним из оставшихся в живых разведчиков, а также с  майором армейского спецназа А., майором спецназа Министерства юстиции Николаем Евтухом и подполковником А.