Пятница, 17.11.2017, 20:41
Меню
Чеченская война
Интервью
Присоединяйся!
Рассказы участников Чечни
Армия России
Популярное на блоге


Окончание «холодной» войны» и распад СССР в 1991 г, оказали огромное влияние на положение во многих странах «третьего мира», для правящих режимов которых СССР являлся защитником и кормильцем. Одной из них была Ангола, долгое время получавшая от всего социалистического лагеря мощную поддержки в борьбе с движением УНИТА. К началу 90-х гражданская воина затихла. Правительство Душ Сантуша и бессменный лидер повстанцев Жонас Савимби начали трудный диалог, но попять друг друга недавним противникам не удалось, и в начале 1993 г. обстановка снова обострилась...

К открытому противоборству стороны перейти сразу не решились, проведя сначала перестрелку на идеологическом направлении, в ходе которой, апеллируя к международному сообществу, обвинили друг друга в срыве соглашений о прекращении огня, двурушничестве, стремлении вовлечь в конфликт третью силу и прочих «смертных грехах».

Объективно рассматривая ситуацию, сложившуюся во второй половине 1992 г., надо признать, что правы были и те, и другие. Находившаяся у власти партия МПЛА, требовала тотального разоружения УНИТА и регистрации как места проживания, так и любых передвижений каждого члена повстанческой организации по стране. В то же время представителей последней даже на выстрел на подпускали к мало-мальски «весомым» портфелям в кабинете. Оппозиционеры, со своей стороны, настаивали на безоговорочной отставке правительства Душ Сантуша и проведении свободных выборов под контролем международных наблюдателей. Обоснованно опасаясь ночи «длинных ножей», они также не спешили расставаться с оружием и покидать места дислокации. При этом противники, по своим каналам в обстановке повышенной секретности, взывали к "старым соратникам по борьбе», надеясь в случае неудачи на переговорах получить необходимую военно-экономическую поддержку.

Однако на этот раз за спинами обеих сторон уже никто не стоял — СССР, Куба, ЮАР и все остальные участники ангольской мясорубки к этому времени были заняты решением многочисленных внутренних проблем, и потому противники оказались фактически в «дуэльной» ситуации. Это положение в значительной степени устраивало командование повстанцев, поскольку нивелировало значительное превосходство правительственной армии в тяжелом вооружении. Вскоре гарнизоны и важные экономические объекты, расположенные в юго-восточных провинциях Анголы, начали подвергаться обстрелам и диверсиям — маховик боевых действий вновь набирал обороты, вовлекая в орбиту своего вращения все новые районы страны, еще недавно «безоговорочно поддерживавших народную власть».

На этот раз правительству не удалось достаточно внятно объяснить народу и армии причину нового раунда вооруженной борьбы и большая часть личного состава правительственных войск, надеявшаяся на скорое урегулирование затянувшегося конфликта, оказалась деморализована. Ситуация усугублялась невероятной разрухой, царившей в стране. Из-за прекратившихся советских «инъекций» в ангольскую экономику 31% государственного бюджета (свыше 1.1 млрд. долл.) уходил на прямые военные расходы.

Организованная по советскому образцу правящая партия МПЛА переняла и все свойственные КПСС пороки: неумение адекватно действовать в сложной обстановке, требующей быстрых и эффективных решений, коррумпированность и семейственность. Затянувшийся конфликт в конце концов продемонстрировал бесперспективность борьбы с УНИТА, опиравшейся на широкую поддержку населения, только ускорил разрастание «болезней», свойственных тоталитарным режимам. Фактически уже к середине 80-х гг. ангольский генералитет был вполне достоин своего правительства, но тогда еще многие недостатки компенсировались широчайшей военно-экономической поддержкой СССР. Когда же в начале 90-х гг она внезапно прекратилась, паралич власти принял обвальный характер.

В то же время «слуги народа» себе ни в чем не отказывали, купаясь в невиданной роскоши и пользуясь всеми благами цивилизации, что резко контрастировало с бедственным положением большей части населения. В этих условиях рядовой состав полиции, служб безопасности и армии, по нескольку месяцев не видевший зарплаты, а часто и положенного по нормам пайка, начал быстро морально разлагаться, теряя боеспособность. В результате волна насилия вскоре накрыла даже столицу Анголы — Луанду, в которой по ночам хозяйничали вооруженные банды подростков и дезертиров. Следом за авторитетом правительства и высшего командования армии покатился вниз и курс национальной валюты, еще больше усиливая развал.

Пережидавший эти волнения в буше, Жонас Савимби, обладал превосходной собственной агентурой во всех эшелонах власти и силовых структур Анголы, а потому разбирался во внутриполитической обстановке, возможностях правительственной армии, состоянии экономики и финансов едва ли не лучше тех, кто формально осуществлял руководство таковыми. Сознавая, что прямой штурм столицы, вокруг которой сосредоточено значительное количество воинских частей и боевой техники, не способен привести к победе, лидер УНИТА решил перекрыть правительству кран на нефтяной трубе, служивший одним из двух (наряду с алмазными копями) основных средств получения твердой валюты.

Необходимо отметить, что к этому времени Ангола находилась в числе крупнейших африканских экспортеров нефти, добыча которой велась американскими, итальянскими и португальскими компаниями. Если к началу 1993 г. некоторая часть (хотя и не очень большая) алмазных месторождений уже находилась в руках повстанцев, то все скважины "черного золота» и нефтеперерабатывающий комплекс в Сойо, расположенный на северо-западе страны у заирской границы, контролировались правительством, принося твердый доход.

Конечно, Савимби не надеялся на то, что захватив завод, он сможет направлять в течение длительного времени поток нефтедолларов на счета УНИТА. Безусловно, даже в случае проведения внезапной операции ее результаты можно было сохранить в тайне не более одного-двух дней. И это при условии, что весь персонал предприятия вместе с местным населением будет изолирован от внешнего мира, что было, конечно, нереально. Скорее всего нефтепроводы будут заблокированы уже через несколько часов (что и произошло впоследствии), но на территории завода и порта находились крупные нефтяные терминалы, заполненные «под самые пробки». Эти запасы ждали своего часа, поскольку ежегодно Организация стран экспортеров нефти (ОПЕК) пересматривала квоты продажи этого вида сырья для каждой страны, а накануне нового 1993 г. ангольские представители смогли добиться увеличения для своей страны разрешенной доли продаж.

Помимо сырой нефти, на комбинате находились и значительные запасы различных видов ГСМ, блокировав поставку которых можно было нейтрализовать или серьезно ограничить возможности бронетанковых и механизированных частей правительственной армии, а самое главное, это позволило бы устранить с арены борьбы ВВС Анголы, противопоставить которым УНИТА почти ничего не могла. Быстро «толкнув» хотя бы часть этого богатства даже по демпинговым ценам, можно было серьезно по-править пошатнувшееся финансовое положение повстанцев и продолжить борьбу. В случае невозможности удерживать Сойо, его предполагалось разрушить, тем самым серьезно осложнив снабжение горючим правительственных сил, что опять-таки увеличивало шансы на победу.

В марте 1993 г. жребий был брошен, и два штурмовых батальона (Batalhes de Penetracao) во взаимодействии с частями спецназначения (Commandos Especais) и подразделениями диверсантов (Brigata de Асао Technica de Explosivos) после скрытного выдвижения к району Сойо в ходе молниеносной операции захватили находившийся на побережье центр нефтяной промышленности и порт.

Перспектива утраты большого количества ценного оборудования и запасов ГСМ заставила ангольское руководство действовать решительно. Однако осуществленные в том же месяце две попытки выбить повстанцев силами находившихся поблизости гарнизонов не увенчались успехом. Между тем из-за бездействия предприятия государственный бюджет терял ежедневно около 12,5 млн. долл.!! Советского Союза — традиционного источника оружия и советников для ангольских вооруженных сил — уже не было, и в правительстве, возглавляемом президентом Душ Сантушем эти неудачи вызвали растерянность.

Тем временем УНИТА, развивая достигнутый успех, активизировалась на северо-востоке Анголы, где находилось одно из месторождений алмазов. И здесь ее интересы не могли не столкнуться с мировым монополистом в атом виде бизнеса — южноафриканским картелем «Де Бирс», который уже предложил правительству Анголы крупные финансовые инвестиции в алмазодобывающую промышленность взамен на право ведения разработки драгоценных камней в этом и ряде других районов страны. Поскольку в данном случае об отставке правительства и свободных выборах даже речи не шло, то принципиальная договоренность была достигнута очень быстро. Вскоре обе заинтересованные стороны подписали и все необходимые документы.

Но имелось одно существенное обстоятельство, не позволявшее начать реализацию этих планов. В указанных районах, к моменту подписания контракта, уже велись ожесточенные бои, и их результаты были отнюдь не в пользу правительственных войск, продолжавших медленно, но верно сдавать свои позиции почти во всех пунктах. Сложившаяся ситуация казалась безвыходной, но на карту были уже поставлены очень большие деньги. По различным, данным ставка «Де Бирс» в этой игре составляла от 500 млн. до 1,5 млрд. долларов!!.. И вскоре в Луанде в обстановке повышенной секретности был организован настоящий конкурс частных спецслужб. Объективных доказательств того, что он был устроен бриллиантовыми тузами, нет, но что мешало правительству Душ Сантуша пойти на это несколькими месяцами раньше, понять тоже нелегко...

Надо ли говорить о том, что каждая из приглашенных «контор» располагала своей собственной разведывательной службой и прекрасно знала обо всех потенциальных конкурентах. Отбор был очень жесткий. Например, Гарри Сойстер, генерал-лейтенант в отставке, один из высокопоставленных сотрудников компании Military Professional Resources Inc., занимавший в прошлом пост директора Разведывательного Управления министерства обороны США (РУМО). Заявил: «Я ездил туда по делам маркетинга... был в Луанде, Однако командировка не дала абсолютно никаких деловых результатов». В конце концов, победа в конкурсе "рыцарей плаща и кинжала» досталась небольшой южно-африканской фирме Executive Outcomes (далее ЕО), возглавляемой Эбеном Барлоу, которая занималась оказанием необычайно широкого спектра услуг в сфере безопасности. О том, насколько высоким был уровень требований, можно судить по интервью того же Гарри Сойстера, которое он дал журналу «Солдат удачи». В нем он косвенным образом сообщил, почему Military Professional Resources Inc. проиграла ЕО. По мнению отставного генерал-лейтенанта, это произошло потому, что «мы не делали того, что могла предложить Executive Outcomes...»"

Помимо наведения порядка в районе приисков, фирме было предложено организовать операцию с целью взятия Сойо. Последнее оформлялось отдельным соглашением с предварительным анализом оперативной обстановки на месте, проведенной сотрудниками отдела сбора информации ЕО. Взвесив все «за» и «против». Эбен Барлоу подписал и этот контракт.

Основные силы, выделенные для захвата Сойо, были представлены двумя ангольскими моторизованными бригадами численностью по 600 человек и одним танковым батальоном. Южноафриканская разведывательно-диверсионная группа в составе 50 человек, которую возглавил Лафрас Луитинг, выполняла роль подразделения глубинной разведки. С самого начала стало ясно, что в условиях отрыва от основных сил рассчитывать на ангольцев в части организации снабжения не приходилось. По этой причине ЕО зафрахтовала две «Цесны» (модели «-412» и «-310»), курсировавшие между Анголой и ЮАР Со своей стороны, в помощь «диким гусям» ангольское командование выделило один Ми-24 и пару Ми-17 с экипажами из состава ВВС Анголы, которые, как вспоминали бойцы ЕО, "держались так высоко, что мы их еле видели, и потому они были одинаково опасны как для УНИТА, так и для нас...»

Благодаря данным аэрофоторазведки, произведенной МиГ-21Р, удалось выяснить, что Сойо удерживается незначительными силами повстанцев. Правда, в порту была замечена повышенная активность нефтеналивных плавсредств, на которые шла интенсивная отгрузка имеющихся запасов, но, судя по всему, продать достаточно много повстанцам не удалось, так как тоннаж прибывающих танкеров был весьма невелик и не превышал 2-2,5 тыс. брт. Дабы прекратить разбазаривание "достояния республики», президент Жозе Эдуарду Душ Сантуш выступил по радио с сообщением, в котором объявил в радиусе 200 миль вокруг Сойо зону боевых действий и предупредил, что «любое появившееся в этом районе судно будет потоплено».

Эта угроза была немедленно подкреплена Генеральным штабом, выделившим для изоляции с моря района боевых действий и парализации судоходства 26-й авиаполк, являвшийся основой ударной мощи ВВС Анголы. К этому времени его первая и вторая эскадрильи имели по девять истребителей-бомбардировщиков Су-22М4, а в третьей насчитывалось восемь штурмовиков Су-25. Надо сказать, что эти меры были приняты весьма вовремя: узнав об открытии в районе Сойо «сезона охоты на водоплавающих», экипажи направлявшихся в порт нескольких супертанкеров под либерийским и панамским флагами повернули назад.

Интенсивные полеты ангольской авиации над районом порта в значительной мере отвлекли внимание находившихся там подразделений повстанцев, в результате чего в цепи аванпостов, окружавших город, образовались широкие бреши. В них то и проскользнули обе моторизованные бригады, впереди которых двигались два взвода южноафриканцев. Совершив последний бросок к Сойо во мраке ночи, нападавшие ранним утром, как снег на голову, свалились на ничего не подозревавших унитовцев. Последние, благодаря значительному опыту, все же смогли организовать хотя и беспорядочное, но ожесточенное сопротивление. Однако силы были неравны и к вечеру город и порт вместе с нефтекомплексом и терминалами был взят под контроль правительственных сил.

Благодаря отменной выучке, персонал ЕО, участвовавший в этой операции, практически не понес потерь (на фоне нескольких подбитых танков, более чем 30 сгоревших при штурме БМП и БТРов, а также почти двухсот трупов, оставленных на улицах Сойо ангольцами, трое раненых южноафриканцев, были понятно, не в счет), и этот результат только укрепил президента Душ Сантуша и его приближенных во мнении, что если кто и способен остановить УНИТА, так это только ЕО!

Уже в июне того же года на ранчо в северной Намибии представители Генштаба ан-гольской армии начали переговоры с Эбеном Барлоу о дальнейшем расширении сотрудничества в области обороны и государственной безопасности. На этот раз речь, шла ни много ни мало как о повышении уровня боевой подготовки всей ангольской армии! Естественно, что развернуть в короткие сроки необходимое количество учебных центров, укомплектованных инструкторским персоналом, ЕО не могла, и поэтому на первом этапе, ее руководству предложили поднять боеспособность 16-й моторизованной бригады, некогда являвшейся элитным соединениям ангольских вооруженных сил.

Определенный комизм ситуации заключался в том, что в 1988 г. 16-я бригада была разгромлена на реке Ломба именно южноафриканцами, немалую роль тогда сыграл и 32-й батальон (в нем, как уже говорилось выше, служил Барлоу), да и практически весь остальной персонал ЕО, значительная часть которого состояла из числа бывших военнослужащих ЮАР еще недавно обучал унитовцев и сражавшихся вместе с ними «диких гусей» всех мастей борьбе с ангольскими правительственными войсками. Однако произошедшие в мире изменения сделали возможным даже такой необычный союз. Позднее Барлоу рассказывал: «...когда переговоры близились к завершению и было ясно, что мы можем рассчитывать на длительное сотрудничество, один из присутствовавших на встрече ангольских генералов добродушно сказал "Вы уничтожили 16-ю бригаду, вы ее и воссоздавайте!.." В течение 24 часов все аспекты сотрудничества были обсуждены и рукопожатие бывших врагов скрепило один из самых необычных контрактов, которые знала история...

Вскоре южноафриканцам стало ясно, что если мотострелков, артиллерийские и мино-метные расчеты, а также экипажи БТРов и БМП удастся «привести в чувство» в относительно короткий срок, то с авиацией дело обстояло намного сложнее. Поэтому вскоре в дополнение к соглашению было подписано приложение, согласно которому пилоты из состава ЕО — бывшие летчики ВВС ЮАР и европейских стран — будут задействованы как инструкторы и, в случае необходимости, «окажут профессиональную помощь». Немедленно был налажен «воздушный мост» между ЮАР и Анголой. Выгрузка людей и грузов проводилась на построенной кубинцами авиабазе Кабо-Леда, расположенной в 160 км от Луанды
Поначалу рейсы из ЮАР совершали два самолета «Кинг эйр», но возможности «королей воздуха» оказались довольно скромными, и потому их вскоре заменили «Боинги-727» авиакомпании Ibis Air.

По условиям контракта ВВС Анголы должны были предоставить в распоряжение ЕО самолеты и вертолеты, но только через четыре месяца после прибытия южноафриканцев на Кабо Ледо появился первый ангольский инструктор, который должен был переучивать их на Ми-17. После трех недель занятий «курсанты» приступили к полетам, которые длились всего... 45 минут. На этом обучение закончилось — пилоты ЕО продемонстрировали настолько высокое искусство пилотажа, что буквально морально подавили своих инструкторов и те были рады побыстрее закончить учебный процесс. На южноафриканцев ангольские коллеги произвели впечатление людей очень хорошо знающих матчасть, но крайне слабо разбирающихся в вопросах боевого применения.

В то же время сам Ми-17 (экспортный вариант Ми-8МТВ-1) наемникам очень понравился, поскольку, в сравнении с вьетнамским ветераном UH-1 «Хьюи», «Супер-Фрелоном», «Алуэттом» и многими другими подобными машинами имел целый ряд неоспоримых достоинств. В их числе была высокая прочность конструкции, и, как следствие, возможность выдерживать тяжелейшие повреждения, значительная грузоподъемность и простота обслуживания. Поначалу особую озабоченность вызвали двигатели, поскольку почти все они к тому времени уже выработали свой ресурс, но к чести советских конструкторов надо отметить, что ни один из «движков» не отказал в полете. Более того, со временем летно-технический состав ЕО стал проникаться все большим уважением к силовым установкам российских вертолетов, обладавших почти невероятной надежностью, многократно превосходившей этот параметр у любого другого аппарата, на котором южноафриканцам приходилось летать раньше. Как они признавали позднее сами, надежность имела едва ли не первостепенное значение, поскольку ремонтно-техническая база ВВС Анголы была крайне слаба. К недостаткам Ми-17 отнесли некоторую тяжеловесность, не совсем оптимальную планировку кабины экипажа и, традиционно, авионику. К тому же, по мнению пилотов ЕО, несмотря на значительную боевую нагрузку, Ми-17 не слишком подходил на роль вертолета огневой поддержки, поскольку имел довольно большой радиус установившегося разворота.

Но все это станет известно позже, а пока, получив в свое распоряжение три геликоптера, персонал ЕО снял с них задние створчатые грузовые двери, установил лесенки для высадки десанта и системы глобальной спутниковой системы указания местоположения GPS (Global Positioning System), позволяющей осуществлять пилотирование и выход к заданной цели с точностью до 25 м. Два вертолета вооружили 7,62-мм пулеметами ПКМ, которые устанавливались в дверях и в люках по правому борту, на третьем поставили три крупнокалиберных ДШК, один из которых смотрел вперед. Внешне малозаметным, но крайне важным дополнением стали замки на крышках топливных баков — чтобы ангольцы втихаря не сливали по ночам из баков керосин. Вскоре вертолетам придали и более воинственный внешний вид — получив машины в еще аэрофлотовской бело-синей окраске, южноафриканцы перекрасили одного «Миля» в темно-оливковый цвет, а два других получили двухцветный камуфляж, состоявший из широких полос темно-зеленого и желто-коричневого цвета.

Пока вертолетчики осваивали новую технику, четыре пилота ЕО — бывшие летчики-реактивщики ВВС ЮАР — отправились на Сауримо (авиабаза неподалеку от Кабо Ледо) для ознакомления с имевшимся самолетным парком. Южноафриканцы сразу положили глаз на Су-22М4, но ангольцы отказали и посадили летчиков ЕО на учебно-боевые РС-7, на которых им пришлось летать несколько месяцев. Все это время Эбен Барлоу, используя все возможные средства, бился на всех уровнях за право своих пилотов летать на Су-22. Но ангольцы сами очень любили эти машины; по словам южноафриканцев, «двадцать вторые» являлись гордостью ВВС Анголы, не жалевших сил на их обслуживание, и «сушки», по крайней мере внешне, были в очень хорошем состоянии. После долгих препирательств ЕО было дано разрешение выполнять полеты на Су-22, но в последний момент начальник оперативного отдела ВВС, сам в прошлом воевавший на этих машинах, это разрешение отменил. И потому южноафриканцам пришлось довольствоваться РС-7, на которых они прикрывали Ми-17, вели разведку и корректировку.

Вскоре эти довольно неприхотливые и надежные швейцарские машины получили прозвище «ооновские грузовики», поскольку у них были канадские двигатели, американские подкрыльевые пилоны, бразильские блоки для НУРСов, набивавшиеся реактивными снарядами южнокорейского производства, и советские крупнокалиберные пулеметы А-12,7!

Южноафриканцы вскоре уяснили недостатки в подготовке ангольских летчиков. Основной их причиной была негибкая советская доктрина применения авиации, в рамках которой пилотам предписывалось действовать только по командам с земли, что приводило к утрате инициативы летным составом, попросту отучавшегося адекватно действовать в быстро меняющейся тактической обстановке. Поскольку требовалась постоянная связь с операторами наземных РЛС, самолеты и вертолеты летали на сравнительно больших высотах, в результате чего летный состав утратил навыки бреющих полетов и чувствовал себя у земли весьма неуютно. Ночных вылетов, особенно в составе группы, практически не было. В целом же, по мнению пилотов ЕО, хотя среди советских летчиков-инструкторов встречались и ветераны Афганистана, ангольцев научили тому, что мало подходило к условиям противопартизанской войны. Южноафриканцы учили ангольцев тесно взаимодействовать с наземными войсками, летать на бреющем днем и ночью, а также самостоятельно ориентироваться. Обучение экипажей вертолетов проводилось с упором на высадке десантов и эвакуации раненых. Однако успехи в обучении оказались скромными — ангольцы слишком привыкли к старой системе, к тому же у многих уже проявлялась усталость от непрерывных боевых действий. Поскольку на местных авиаторов надежды не было, персонал ЕО все чаще привлекался к непосредственному обеспечению операций 16-й бригады. Последняя в конце 1993 г., после завершения курса боевой подготовки, была брошена против отрядов УНИТА, действовавших на северо-востоке страны. Правда, поначалу среднемесячный налет вертолетчиков зимой 1993-1994 гг. (в зависимости от тактической обстановки) был небольшим и составлял на каждый из шести экипажей (по два на вертолет) в пределах 30-50 часов.

Война в Сирии
Свежее видео Сирия
Война на Украине
Война в Южной Осетии
Война в Афганистане
Свежее видео Украина
От администрации
Статистика
» Личный состав
Всего: 6527
Новых за месяц: 137
Новых за неделю: 44
Новых вчера: 4
Новых сегодня: 12

Яндекс.Метрика
Онлайн всего: 12
Солдат: 12
Офицеров: 0

Кто нас сегодня посетил

При копировании материалов, активная ссылка на www.Soldati-Russian.ru обязательна!

«Солдаты РФ» © 2010-2017 Все права защищены